madwitchinthecity
❗ Людей нужно отпускать из своей жизни.

Мне понадобилось всего 22 года и 16 часов, чтобы это понять.

А дело было так. Я играла в Sims 4, у меня уже была отличная семья и каждого сима я холила и лелеяла как родного. Но вот беда, я отвернулась на минуту и двое из них умерли от передоза. А третий и вовсе помер бухой на снегу.

Да-да, я купила ноутбук для работы, конечно. Эти 10 ГБ модов - не мои, мне подкинули.

Но сейчас не об этом. Так вот, три моих любимых сима просто умерли и мы с Юрой остались вдвоём. Было больно, ведь за сутки беспрерывной игры я ни разу не сохранилась, а значит пути назад нет.

Это был первый раз, когда мы решили не начинать все сначала, не хвататься за последние волоски надежды и из последних сил тащить прошлое за собой. Мы просто продолжили жить.

Три дня проплакав (естественно симовских дней, я же не совсем ебанутая), Юра завёл собаку. А ещё спустя сутки вышел замуж за симпатичного мужика из соседнего двора. Ну а через неделю к ним въехали две смазливых лесбиянки. Так и живём, большой и счастливой семьёй.

Я всё это к чему, жизнь - это не сарай, в котором мы складируем нужных нам людей. Это дорога. Долгая, красивая, интересная, на которой мы иногда кого-то да встретим. Некоторым какое-то время даже будет с нами по пути, что и надобно с удовольствием использовать, а затем отпускать и идти дальше.
Fobos
Это не роман Буковски, вряд ли, в конце- финале нас не станет, мы рассыпались на даты, и любовь без памяти, мы все забыли, но нас тянет
0
kalanhoe
Все песни, которые казались мне веселыми, он счел грустными. Танцевать под одну мелодию у нас не получается. Мы просто ходим по кругу. По кругу, который рано или поздно станет веревкой вокруг наших шей. И, двигаясь под разную музыку, мы случайно опрокинем стул и все танцы станут странно похожи на джигу.
0
Raydo
Мысль - узник в клетке разума.

А ты, как хороший надсмотрщик, должен выбирать, какая из них достойна быть свободной.
0
Urmat
Франсуаза Саган
Нaписав свой дебютный роман "Здрaвствуй, грусть!", Франсуаза Саган получилa свой первый гонорар за книгу. Во времeна когда у нее не было денег, она как зарок обeщала себе первую премию за книги "прогулять по бешеному". Прaвда, она мечтала купить себе небольшую квартирку, но отгоняла от сeбя эти мысли, "зарок" - есть обещание, которое надо исполнять. Получив приличный гонорaр, писательница приехала кутить по-чeрному в курортные Онфлер и Довиль. Протравив почти все деньги, она пошла игрaть на оставшиеся в казино. Саган обожала цифры 3, 8, 11 - это были ее зaветные цифры. Проиграв почти весь остаток от былой роскоши, она стaвит почти все на 8 черное и выигрывает - к утру она уже обыгрывала казино почти на 300 тысяч евро (современным курсом), цифры 3,8,11 приносили удачу пьяной Франсуазе.

Обыграв казино и допив из бутылки самое дорогое шампанское, она поехала искать свой отель. Говорят, шампанское путает мысли, намерения и дороги. Вскоре она увидела очень симпатичный особняк, из которого открывался живописный вид. Это была частная семейная гостиница.

Выйдя из такси, она разговорилась с владельцем поместья, который сказал, что гостиница переполнена. Тогда Франсуаза ответила, что она хочет спать и сильно пьяна. Владелец только пожал плечами, мол, ничего не поделаешь. Франсуаза спросила сколько стоит дом? Владелец ответил 200.000, на что пьяненькая Саган открыла свой саквояж и вывалила на стойку перед владельцем 300.000, и заявила заплетающимся голосом потрясенному владельцу, что она не хочет комнату, она покупает всю гостиницу.

Хозяин с обалдевшим взглядом пролепетал, "а что делать с постояльцами?", она ответила, что пусть живут этим летом, а особняк она заберет осенью.

Франсуаза Саган провела почти всю свою жизнь в этом доме. Она называла его "Дом моего сердца". Сегодня этот дом является домом-музеем писательницы, этой хрупкой, очаровательной женщины, которая "сломала" казино, и сказала сама себе "Прощай, Грусть!"
amphibian
Посоветуйте какой-нибудь грустненький фильм. Такая погода классная и настроение, хочется всплакнуть.
5
floati

о чем думает будущая королева Англии?

0
goya

«‎‎Раненый олень»
1946 г.

Фрида Кало

lighthouse
Помню, как раньше месяц жизни казался временем, в которые любовь может прийти, разгореться костром до небес и остаться кучей золы. Даже золы может не остаться, и прорастет уже новая радость и новая печаль на этом пепелище.
А сейчас - что сейчас? Сел-встал-с новым годом. Уже четвертый месяц мы запутываем друг друга, а я и не заметила. Столько раз сжималось сердце, столько раз отступала волна - но я так и не поняла, зачем мне это, зачем нам это, и почему нам никак не вырваться из этого плена.
И за окном синее-синее небо, и видя в сотый раз 11:11, я загадываю, чтобы стало проще, чтобы мы раскололись окончательно или слиплись навеки, но чтобы мне не было нужно думать о.
0
zimmerman
мне очень нравится то, что люди придумали строить стены, а на двери придумали вешать замки. но еще больше мне нравятся окна. наблюдать, и смотреть, и видеть.
0
acedia
я знаю, почему не доверял тебе, почему испытывал ревность.
ответ оказался таким доступным и простым.
тебя ничтожно мало в моей жизни.
ты для всех, ты со всеми.
ты опора и надежное плечо для остальных.
ты отчаянно пытаешься сделать все возможное для других.
требовать любви и внимания так мелочно, выбивать место под солнцем, пытаться быть лучшим из всех.
я не привык к такому, появляться, когда настало время, ждать благосклонности.
пора уходить из этой нелепой и жестокой игры.
извини.
0
Gipotsirta
alaic
хотел что-то написать умное. лады, обойдемся тупым. последний учебный год, смерть в расписании, необходимость найти работу и отсутствие самоосознания в этом ебанутом и отличном мире. короче, все словно не со мной. месяц дома производит откат к началу 1 курса. отстой
0
ParvaMundi

«

Самая освобождающая вещь — это осознание, что люди никогда «тебя» не поймут. Люди всегда носят свой собственный образ «тебя». »
— Джефф Фостер
3
sdhse

По лобовому стеклу бил град; я немо ехал 33 минуты в такси, не узнавая места. От этого неузнавания и следовавшего за ним страха я вжимался в кресло, предполагая самый худший исход: в Москве есть ещё одна точно такая же улица и даже дом, но находятся они в какой-то совсем другой стороне, и я безнадёжно опоздаю на работу. Но мы приехали куда нужно, и я, запыхавшись взлетел на третий этаж, налету прокручивая в голове извинения. На работе я был чем-то вроде бота: иногда выдавал улыбку, но в целом просто присутствовал, не издавая никаких звуков.
К концу дня с работы меня, как папа из детского садика, забирала Печаль. Скидывала все мои пожитки: планы на последующую неделю, мысли, друзей, стремления в мешок и водружала на своё плечо. И я - ленивый, слабовольный, меланхоличный - не думал спорить с ней. Смирно досиживая на стуле я думал о том, как вернусь домой и приберу свою комнату, выведу все пятна, застелю новое постельное бельё, а после просто лягу на голый скрипучий пол, ничего больше не желая. Не пойду никуда ни в понедельник, ни во вторник, ни через неделю. Ничего не желая делать, не буду делать ничего - и это будет лучшим решением. Но вдруг сквозь мою убеждённость, или, можно сказать, прямо в неё, пришло СМС-сообщение с просьбой выйти завтра на работу. Не думая, я согласился, отказавшись от спокойствия и уединения. И жизнь снова пошла своим чередом. Печаль поставила мой рюкзак на колени, и мы поехали к метро.
Но несмотря на то, что Печаль всегда была рядом, я не печалился, даже не грустил - я чувствовал что-то подобное небу - такое же естественное в своей серости. Я чувствовал пустое серое небо. И иногда по нему передвигались розовато-золотистые облака.
Я сам не знал, чего мне не хватало. Близкого друга, с которым мы бы стремились к общей цели или хотя бы с горением обсуждали прочитанные книги и передуманные мысли? Мой друг звонил мне, чтобы спросить, где нужно поставить запятую, а где тире. Я отвечал и внутри себя очень радовался тому, что помог ему и с запятыми, и с тире. Семьи? Отца я совсем не знал, и от того его сторонился, испытывая при этом нежность и желание сблизиться. Говорили мы только о бессмысленности войны и людской тупости. Отец тоже меня не знал, и, минуя душевные вопросы, просто предлагал мне поесть. Я кивал, а втайне себя раздражался. На то, что никто из нас не мог заговорить о чём-то более важном, чем тушёные овощи. Труда? Деятельности? Я хотел, чтобы меня слушали, но не мог говорить ни о чём конкретном, поминутно утопая в абстракциях, которыми пестрила моя жизнь. Чему я мог научить? Кого бы я оказался старше? Листая имена и их номера в телефоне, я думал, с кем бы поговорить. Пожалуй, мне не хватало самого себя. Своего контакта. И в телефоне моём никогда не было такой функции. Типа: позвоните себе!
ПОЗВОНИТЕ! ДАВНО ПОРА!
Я чувствовал небо и смотрел на него - в нём не было грусти, только спокойствие.
Спокойно было и дома: ключ повернулся в скважине, не столкнувшись с щеколдой. За день, что меня не было, отец успел сделать перестановку в комнате. Я стоял, оглядывая перемены, осознавая и удивляясь тому, до чего меня раздражают шкафы до потолка. Прямо-таки выбешивают. Вскоре дёрнулась ручка входной двери. Голоса хлынули раньше людей - родных и не очень - что-то оживлённо рассказывали, смеялись - я молчал. Мне было всё равно. Всё было хорошо. Мне было всё равно. Спустя мгновение, как и множество мгновений до этого, отчаянно захотелось плакать. Рухнуть на пол и плакать, плакать, плакать, жадно плакать, сжавшись в комок, а может быть, вытянувшись во весь рост - плакать. Не стал. Просто сидел в темноте несколько часов, отменив своё существование. Но на работу по-прежнему к двенадцати.

2